В России востребован умный и зрелищный хоккей


Виктор Горский

Интервью проекту RussianHockeyStyle

01.09.2015г

 


НАСТОЯЩЕЕ

Чем вы сейчас живете?

Все тем же своим делом – пытаюсь принести в наш хоккей науку. Прежде всего – информационные технологии, т.к. они проливают свет на все аспекты хоккея. На мой взгляд, у нас в хоккее (как и в спорте в целом) сложилась странная ситуация – мы живем в XXI веке, а сам хоккей (и спорт) по научному и информационно-технологическому обеспечению находится в каменном веке. Часто люди в спорте просто и не слышали про информационные технологии, например, в теории и методике по всем видам спорта такой вид обеспечения как информационно-технологическое обеспечение просто отсутствует. Этому не учат в ВУЗах, Высших школах тренеров и нет на практике.

С 2010 года Вы некоторое время работали начальником научно-образовательного центра КХЛ. Почему этот проект свернули?

Да, был первым и последним на сегодня руководителем этого центра. Причины его ликвидации, как мне объяснил Александр Медведев, были следующими: научное направление не является приоритетным для Лиги, наукой должны заниматься сами клубы. В принципе, это правильно, к этому нужно стремиться. Но для этого необходимо создать условия, как минимум нужно создать рынок технологий, т.е. должны быть решения для хоккея и компании, которые их разрабатывают, а кроме того нужно научить клубы пользоваться этими решениями. Например, в НХЛ эти условия созданы. А у нас пока этого нет – необходим переходный период, в течение которого ФХР и КХЛ должны создать эти условия. Я считал, что научный центр КХЛ справился бы с этой задачей.

В КХЛ вы попали при поддержке Юрзинова. Как и когда вы познакомились?

Нас познакомил в 2010г на форуме «Россия – спортивная держава» тренер-методист Ярославского Локомотива Евгений Сидоров. Владимир Владимирович – уникальный человек и специалист, он никогда не отказывается от новых идей, пытается вникнуть и понять какую пользу для отечественного хоккея из них можно извлечь. Мы очень быстро нашли общий язык, буквально в течение первых 10-15 минут общения и с тех пор постоянно находимся в контакте. К большому горю, Женя Сидоров погиб вместе с командой Локомотив в авиакатастрофе. А с Женей мы познакомились в интернете на почве общих интересов к научному подходу в хоккее, потом встретились лично и стали общаться, обмениваться мыслями и результатами. В период работы Жени в Локомотиве сменилось ряд тренеров, в том числе и иностранных, но он бессменно оставался тренером-методистом. Его вклад в успехи команды очень значим. Хоккейная наука много потеряла с его гибелью, считаю, что в Ярославле нужно помнить этого человека.

Что вы успели сделать за время работы в Лиге?
Нескромно, конечно, говорить о своих успехах. Но, считаю, что мы сделали определенный задел, оставили программные документы и идеи, которых хватит лет на десять вперед. Например, это Программа развития профессионального хоккея в России, Стратегия научно-методического и информационно-технологического обеспечения КХЛ, Положение о сертификации тренеров Холдинга КХЛ, Регламент проведения семинаров тренеров и другие документы. Разработали ряд методических материалов для тренеров, методику и информационную систему комплексной оценки соревновательной деятельности команд по хоккею и индивидуальной соревновательной деятельности игроков.

Председатель Правления ФХР Аркадий Ротенберг недавно дал интервью, и в нем я услышал почти все то, что мы предлагали сделать пять лет назад: реорганизация КХЛ и ФХР, более тесное взаимодействие Лиги с Министерством спорта, введение поста вице-президента по развитию Лиги, создание вертикали сборных команд, центров хоккейной компетенции по всей стране, системы непрерывной подготовки и аттестации тренерских кадров, национальной системы тестирования и отбора игроков. И самое главное – создание философии и идеологии национального хоккейного стиля.

Почти все это – конспект нашей программы от 2011 года. Не знаю, читал ли ее Ротенберг, но то, что эти идеи озвучены – меня очень радует.

Ваши идеи востребованы кем-нибудь в КХЛ или других российских лигах? Неужели информационные технологии неинтересны даже таким современным руководителям клубов, как Вайсфельд, Величкин, Фастовский?

К сожалению, нет. Объясняю это субъективным фактором – люди пока не понимают, какую пользу подобные исследования могут принести, боятся новых знаний, нового объема информации. На практике я нахожу применение своим идеям пока только с одним тренерским тандемом уже несколько лет – с Вячеславом Быковым и Игорем Захаркиным – еще со сборной Польши.

Когда вы начали сотрудничать?

В 2011 году был чемпионат мира в Братиславе, и там мы с Юрзиновым, заручившись поддержкой Александра Медведева, провели первый в истории отечественного хоккея семинар для тренеров прямо по ходу турнира. На этом же чемпионате Быков и Захаркин возглавляли сборную России. Там мы и познакомились. А когда их убрали из сборной и все от них отвернулись, поливали грязью, я написал Игорю сообщение со словами поддержки. С тех пор у нас завязались доверительные рабочие отношения. Мы поняли друг друга, наши взгляды на хоккей совпали.

Значит, вы можете рассказать, почему Быков и Захаркин расстались со СКА сразу после победы в финале?
Нет, как раз эту тему я бы не хотел развивать. По этому поводу есть заявления руководства СКА и Вячеслава Быкова. Ограничимся тем, что мы взаимодействуем и сотрудничаем.


ДО СПОРТА

До 2010 года вы не работали в спорте?

Да, у меня диплом военно-космической Академии имени А.Ф. Можайского в Ленинграде. А затем я 23 года работал по специальности в военно-космической отрасли. Дослужился до звания полковника, стал профессором Академии космонавтики и кандидатом технических наук.  

Вы конструировали ракеты?

Не совсем. Четыре года после выпуска из Академии я работал непосредственно на космодроме Плесецк, запускал в космос ракеты космического назначения типа «Союз», «Молния». Был командиром боевого расчета комплексных испытаний системы управления и пуска, затем подготовки всей системы управления ракеты. То есть я был тем человеком, кто нажимал на кнопку «Пуск». А в 1990 году я переехал в Москву и начал работать в научно-исследовательском институте в г. Королёве. Там участвовал в создании ряда перспективных разведывательных космических систем. Сейчас я  пенсионер Минобороны, но продолжаю работать по линии космоса и информационных технологий.

Вы можете сказать, почему в России в последнее время падает так много космических кораблей в последнее время? Или это военная тайна?
Все, увы, закономерно, все беды страны отразились и на этой отрасли – были проблемы во всем, в том числе с кадрами, с технологиями. Достаточно сказать, что в самом Роскосмосе в самом зачаточном состоянии находятся как раз те самые информационные технологии. До последнего времени государство на это мало внимания обращало, но сейчас вроде бы начались изменения к лучшему, под руководством Вице-премьера Дмитрия Рогозина создаётся Госкорпорация «Роскосмос». Есть много новых, интересных проектов. В общем есть хорошие перспективы у отечественной космической отрасли. Хотелось бы, чтобы такие же перспективы появились и у хоккейной отрасли, ведь между ними много общего: например, и С.П. Королёв и А.В. Тарасов были первооткрывателями каждый в своей области, первопроходцами, они смело шли вперёд, раскрывали горизонты, разрабатывали собственные стили и технологии, не оглядываясь на Запад. И благодаря этому достигли выдающихся результатов. А если бы они ждали, когда что-то появится в Америке или Европе? Мы бы никогда не имели таких успехов. А сейчас в хоккее многие так и говорят: того что вы предлагаете нет даже в НХЛ, так чего мы будем торопиться? Пусть сначала там внедрят, а потом уж мы …

Откуда у вас интерес к хоккею?
Еще в детстве я играл сам, занимался в хоккейной секции. Когда поступил в Академию, спорт отошел на второй план. Там я только легкой атлетикой занимался, имел спортивные разряды по нескольким видам. Но интерес к хоккею остался, конечно. Я все время следил за тем, что происходило в хоккее. Сколько себя помню, смотрел весь хоккей, который в 60-70-е годы в достаточной степени присутствовал на ТВ: начиная с конца 60-х, хорошо помню Олимпиаду в Саппоро 1972г, чемпионата мира в Праге, который СССР проиграл, суперсерию 72. Вот с того времени. А уже позже, занимаясь наукой, я начал задумываться, как эти знания и технологии применить в хоккее. 

Ещё чуть позже, общаясь с хоккейными людьми, я начал более глубоко проникать в специфику и понял, что наш хоккей испытывает острый недостаток науки в широком смысле. Ведь раньше, да часто и сейчас под наукой в спорте понимается только медико-биологическое направление. Но это очень узкое понимание, которое, во многом, тормозит развитие спорта. И я втянулся в эту работу, стал развивать тему науки в хоккее.


ПИСЬМО ПУТИНУ. САХАЛИН

Зачем вы в 2013 году написали открытое письмо Путину?

Я хотел обратить внимание власти на состояние нашего хоккея, потому что для меня, например, было очевидно – мы обязаны выигрывать домашнюю Олимпиаду. Другого такого масштабного хоккейного события у нас в стране в ближайшее время не предвидится. И у многих хоккеистов и тренеров это была единственная возможность выиграть олимпийское золото дома. Поэтому я считал, что страна должна была сосредоточить все усилия на подготовке. Для меня были очевидны проблемы в этой области, и я их показал не на пальцах, а научно. Я показал, что мы серьезно уступаем ведущим хоккейным державам. И если это не попытаться исправить – Россия проиграет хоккейный олимпийский турнир. Так все и случилось – Олимпиаду мы проиграли, потому что никто ничем не озадачился, все как шло по накатанной, так и продолжило идти.

Но мы же понимаем, почему. Например, Билялетдинов совсем не хотел менять «Ак Барс» на сборную, но его настойчиво попросили.

Правильно. У нас вся тема ушла в частности, в смену тренера. У Быкова и Захаркина были ошибки, что они и сами признали впоследствии. Но после чемпионата мира 2011 сформировалось неприятие их со стороны хоккейных функционеров. В итоге их убрали. А ведь Захаркин, пожалуй – единственный человек в стране, который по своему научному и методическому уровню соответствует мировым стандартам. Это может кому-то не нравится, но это на самом деле так.

Многие с вами не согласятся.
Но я могу это говорить – я человек со стороны, независимый и не ангажированный, и как мне кажется, вижу объективно положение вещей. Захаркин же – профессиональный хоккейный ученый. Он еще в 80-х в разных методических материалах фигурировал, в качестве младшего научного сотрудника, заведующего лабораторией и так далее. Он профессионально занимался наукой, а потом успешно соединил это с практикой, с работой тренера, чему мы являемся свидетелями.

И когда человек со своей позиции сказал, что российский хоккей должен оглянуться и внимательно посмотреть на ситуацию… Функционеры же восприняли все это, как личную обиду и личное оскорбление.

После Быкова и Захаркина нашли другого стрелочника. Билялетдинов показал свою квалификацию на внутреннем уровне, дважды выиграв Кубок Гагарина. Но у людей, его назначавших, не было понимания современного состояния хоккея, тенденций развития и требований международного уровня, которым должна соответствовать национальная сборная. Хоккей Билялетдинова, к сожалению, не соответствовал международному уровню. Это хоккей для внутреннего пользования, для КХЛ.

Все ушло не в системность, а в личность. И, назначив нового тренера, все посчитали, что проблема решена. Но в фундаментальных причинах никто не стал разобраться. Об этом моё письмо.

Администрация президента как-то отреагировала на письмо?
Была, да, реакция. Чисто наша, российская. Мне из Министерства спорта ответили, что все у нас в хоккее классно, все работает замечательно и программы развития хоккея и подготовки к Олимпийским играм есть.

Правда, никто их не видел. Они появились значительно позже, когда Третьяк и Фетисов пошли на выборы президента ФХР.

Вы отдаете себе отчет, что ваши идеи создают неудобства для самых различных людей, мешают им работать по общепринятым в нашем хоккее схемам. Поэтому, кажется, вас и не хотят слушать.

Так и есть. Я вот был в хороших отношениях с Алексеем Морозовым – директором Департамента развития зимних видов спорта и международного сотрудничества  Министерства спорта, приглашали на разные мероприятия, советовались. Но после моего письма Путину, эти отношения резко испортились. Конечно, я все понимаю, но что же, при этом – вообще ничего не делать? А сделать можно достаточно много. Как минимум высказать свое мнение я был обязан, считаю. Современное состояние медиа позволяет сделать это достаточно спокойно – через свой сайт, соцсети. И я стараюсь это делать. Просто делаю свою работу, которую считаю важной и нужной. Многие материалы у меня находится в открытом доступе и все желающие могут ими пользоваться.

Как вы думаете, насколько ваши исследования интересны широкой публике? Тем, кто ограничивается в хоккее походом на стадионы и чтением отчетов о матчах и интервью.
Считаю, что достаточно интересны. Наш хоккей в девяностых потерял свою аудиторию – это было понятно, такой была ситуация в стране. А ведь раньше на хоккей ходили умные люди, техническая интеллигенция. Как конечно, и творческая. Но людей, так или иначе, интересовал хоккей, как интеллектуальная игра. К сожалению, сейчас очень редко встретишь простого человека, не фаната, который следил бы за хоккеем. Прежде всего, я говорю о технической интеллигенции, в среде которой я работаю и общаюсь. Эта аудитория в настоящее время потеряна. Но за последние годы тенденция к возвращению интереса все же появилась. И есть все больше людей, которые пытаются понять игру более глубоко, не просто видеть голы и очки, драки, а более глубокие интересные показатели оценивать, понимать причины побед и поражений своей команды. А без науки это невозможно сделать. И мне кажется именно такие люди – моя целевая аудитория. Если говорить о любителях.

Но прежде всего мои работы, конечно, адресованы специалистам, профессионалам: тренерам, преподавателям хоккейных кафедр ВУЗов, высших школ тренеров.

Вам для популяризации хоккейной науки сильно помогла бы инфографика. Она серьезно разгружает тексты.

Согласен. Со мной на эту тему разговаривали из ТАСС: давать аналитику по играм, как КХЛ, так и сборных с интересной инфографикой. Но дальше разговоров дело не сдвинулось. Я также предлагал сделать аналитическую программу на КХЛ-ТВ, также с разнообразной инфографикой, видео. Такая программа не имела бы аналогов в мире, т.к. используемый нами спектр анализируемых показателей, как отдельных игроков, так и команд значительно шире, чем, например, в НХЛ. Но и здесь так же пока ничего не удалось реализовать.

Вообще, я бы хотел сказать, что и в России появляются люди, которые не играли профессионально на высоком уровне, но очень хорошо разбираются в хоккее, изучают его, пытаются вносить новые технологии и идеи в эту игру. И услугами таких людей надо пользоваться. Ведь клубы НХЛ привлекают таких людей. Та же продвинутая статистика. Она ведь разработана и развивается не только и не столько хоккеистами, а людьми из других областей.

Это ведь объективно – человек с 5-6 лет и до 35-40 игравший в хоккей, особенно на высоком уровне, как правило, просто физически не в состоянии получить фундаментальное образование в области естественных наук, которое необходимо для этих целей. Исключения крайне редки. Никого не хочу обидеть, это объективная ситуация, её нужно понимать.

Вам нравится проект «Сахалинские Акулы»?
Конечно. В нем, кстати, принимает участие Александр Раздольский, с которым мы работали в научном центре КХЛ. Мы же встречались с этими людьми. Они приезжали к нам, когда их проект еще был в стадии зарождения. Они приехали посоветоваться, говорили, что у них есть деньги и они хотят построить ледовую арену. И Саша туда поехал. И практически он и является одним из идеологов создания этого центра.

Где-то в России еще есть подобное?

Таких комплексных – пожалуй, только 2: Сахалин и центр – «Гладиатор» в Питере, там всем занимается Игорь Солянкин, создатель и владелец центра. Очень хорошо то, что в этом году на Сахалине отстояли команду, убедили всех, что она должна играть в МХЛ. Там есть дворец, есть центр индивидуальной подготовки хоккеистов, куда приезжает вся юго-восточная Азия. Третьяк был не прав, говоря, что на Сахалине не интересуются хоккеем. Да, исторически это не хоккейный регион, но благодаря энтузиастам, науке и технологиям регион на наших глазах превращается в цент хоккейного притяжения в юго-восточной Азии. Это очень перспективно, в том числе с учётом предстоящих зимних Олимпийских игр в Южной Корее и Китае. Фактически энтузиасты сделали всю работу за ФХР.

Ещё в Екатеринбурге есть центр Паши Дацюка, недавно открылся с нашим участием центр в Красногорске Московской области. В октябре планируется открытие хоккейного комплекса в Новосибирске, также с нашим участием. Там будет ледовая арена, центр индивидуальной подготовки, оснащённый современными технологиями, бассейн, гостиница. Это также частная инициатива и инвестиции. Кроме того, и это очень важно, этот центр будет впервые оснащён отечественными технологиями, такими как хоккейная беговая дорожка, бросковый тренажёр и другими. Это была наша мечта – создавать такие технологии в России, а не покупать их в США, Канаде, Словакии. И вот это становится реальностью. Приглашаю вас на открытие центра. Будут ещё приятные сюрпризы – обещаю. Однако огорчает то, что в Москве таких центров нет, нет в Челябинске, нет и в ряде крупных хоккейных городов. Я считаю, что это очень перспективно, в том числе и с коммерческой точки зрения. Это будет востребовано в хоккейных городах – Челябинске, Магнитогорске, Омске, Уфе, Хабаровске и других.


MONEYBALL, ПРОДВИНУТАЯ СТАТИСТИКА

Как технически вы добываете свои цифры?
У меня есть отечественная программа видеоанализа, которая создана Василием Казановым, он в свое время работал в «Витязе» с М. Крушельницки, а теперь – с С.Немчиновым в «Казцинке». С ее помощью я фиксирую все ТТД игроков. Это ручная работа.

Как сделать более интеллектуальную систему – я знаю, я работал в этой теме по линии космоса. Это и распознавание образов, и обработка информации, и много что еще. Но чтобы ее сделать, нужны помощники и инвестиции. Если бы кто-то из хоккейных боссов этим заинтересовался, можно было бы создать конкурентоспособный продукт, которому не было бы аналогов в мире. А так на то, чтобы посчитать один матч у меня уходит пять-шесть часов.

Вы как-то говорили, что вам было бы интересно применить в хоккее научные методики из других областей. О чем шла речь?
Конечно, речь идёт о знаниях и наработках, полученных в других отраслях человеческой деятельности. Ведь не секрет, что многие прорывные вещи, открытия были сделаны и делаются на стыке отраслей.

В первую очередь, что я хочу сделать – привнести в хоккей системный подход. Во всех направлениях. Например, если мы говорим об информационно-технологическом обеспечении, то необходима целая пирамида. В ее фундаменте должно лежать хранилище данных об игроках, их ТТД, вообще обо всех аспектах хоккея, системы сбора и хранения скаутской информации. Потом должен идти слой технологий развития индивидуального тактического и технического мастерства, периферического зрения, работы с шайбой без зрительного контроля и так далее. Сюда же можно отнести и технологии тестирования, диагностики и контроля функционального состояния, выполнения индивидуальных технических приёмов. Следующий слой – системы видеоанализа, от простых до самых интеллектуальных. Вершина этой пирамиды - системы поддержи принятия решений для менеджмента и тренеров клубов, это самые сложные системы, в хоккее им аналогов нет в мире, но есть у нас в стране в других отраслях – например, в военном деле, в Министерстве чрезвычайных ситуаций, в Правительстве, в некоторых крупных бизнес структурах – это, так называемые, ситуационные центры. Сейчас ведутся работы над системами, которые позволяют на основе большого количество информации предлагать варианты решения. На базе анализа скаутской информации, на базе анализа сильных сторон своей команды и соперника такие системы могут разрабатывать рекомендации по составу команды, тактическим и технологическим вариантам игры с тем или иным соперником.

В восьмидесятые то, что пытаетесь делать вы сейчас в хоккее, делала научная группа Валерия Лобановского и Зеленского в киевском «Динамо» в футболе.

И они опередили свое время, они были более продвинутыми, чем наши великие хоккейные тренеры – Тарасов, Тихонов. А потом, правда, говорили, что Лобановский убил наш футбол. Ну, конечно, же это не соответствует действительности.

Вы сделали отличную работу о принципах победы СКА в прошлом сезоне. Это был большой анализ. Как вы думаете, в чем феномен тройки Панарин – Шипачев – Дадонов?
Хочу сказать, что это не только моя работа, это работа группы аналитиков, которую мы назвали «КЛМФК» в честь великой пятёрки советского хоккея. А феномена тройки никакого нет и прежде всего, потому, что она была правильно составлена сначала теоретически, методически, а затем и практически. Это не феномен, это высокопрофессиональная работа высокопрофессиональных тренеров. Игроки были подобраны заранее по тем параметрам, которые подходили под модель игры Быкова и Захаркина. Под этот высокодинамичный, тотальный хоккей, хоккей движения, хоккей с допущением ошибок, подстраховкой и доверием игрокам.

Вы видели фильм «Moneyball»?

Нет, я не смотрел. Но много читал о той системе, о которой рассказывается в фильме.

Что вы думаете о таком способе достижения результата?

Сейчас я работаю примерно над такой системой. Правда, очень давно и очень медленно. Но если закончу эту работу, она сделает революцию в хоккее.

Когда планируете?
Не знаю. Занимаюсь ей от случая к случаю. К сожалению, я больше года не занимался этой системой, только летом возобновил работу, когда дети разъехались в разные поездки и на дачу.

Я делаю информационную систему поддержки принятия решений в хоккее, основанную на комплексной модели игры. Эта система позволяет решать практически любую задачу, стоящую перед менеджером или тренером – в том числе формирование троек, сочетаний и линий, синтез тактических вариантов и технологических решений, прогнозирование игр с тем или иным соперником. Мне осталось реализовать один крупный блок: действия игроков в игре по ситуации. Ведь в игре есть две парадигмы – игра по тренерскому заданию, которая зависит от такого параметра как игровая дисциплина, и игра по ситуации, которая зависит от такого параметра как видение игры или понимание игры. Разработку игры по тренерскому заданию я недавно завершил. Также в системе есть высокоточная модель движения шайбы и игроков, учтены все возможные ТТД и противоборства, учитываются функциональное и психологическое состояния игроков и многое другое.

Как вы относитесь к продвинутой статистике?
Безусловно, положительно. Потому что любая дополнительная новая информация полезна для специалиста. И я использую такую статистику: как напрямую, так и косвенно через другие показатели – эффективность бросков, голевых моментов. Однако, для комплексного информационного обеспечения хоккейного клуба необходимо, чтобы работа шла по нескольким направлениям.

Во-первых, нужно использовать систему командных и индивидуальных показателей игроков. Во-вторых, информационную систему, с помощью которой оцениваются и собираются значения этих показателей. Чем более такая система интеллектуальна, тем она меньше зависит от человека и тем она объективнее. И, наконец, в-третьих, в работе должна участвовать система интерпретации информации и данных. В России мало собрать информацию и вывалить ее на голову тренера. Многие не понимают, как ее использовать.

Даже молодые тренеры.

Продвинутая же статистика, все эти корси, фенвики – это узконаправленные показатели,  потому что это бросковые показатели. Из многолетних исследований известно, что бросковые показатели имеют невысокую корреляцию с исходом игр. Далеко не всегда ведь команда, которая нанесла больше бросков, выигрывает матч, а только примерно в 60% случаев. Их использование вне системы с другими показателями, основанными на ТТД, не даёт необходимого результата.

Поэтому я взял ту научную базу, которая была сформирована в СССР, когда игроков оценивали по первичным показателям – то есть по технико-тактичским действиям, которые они сделали в игре. И показал, что очень ценны не только игроки, которые забрасывают шайбы, но и те, которые выигрывают ключевые противоборства. А ведь такие люди в общепринятой статистике не отражены никак! И вот такие системы оценки, как моя гораздо лучше характеризуют, как действия игрока, так и командные.

Кроме того, есть ряд показателей, которые имеют очень высокий процент корреляции с исходом игры – под 90 процентов. Есть такой показатель как баланс разрушений и созиданий. У него 90 процентов корреляции с итоговым результатом. А вот этого, к сожалению, у нас не понимают и не хотят понимать. 


ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИА

Что еще мешает научному подходу в нашем хоккее, да и вообще его развитию – так это наличие в руководстве хоккеем, в клубах большого количества, скажем так, не слишком профессиональных людей. Как вы считаете?

Согласен с этим. Очень мешает субъективный фактор. Практически все руководящие посты в хоккее у нас занимают люди, вышедшие из хоккея же и спорта. А так не может быть. Все они, практически сто процентов, не имеют фундаментального образования. Об этом мы уже говорили выше.

С другой стороны, я хотел бы, чтобы хозяевам клубов Ротенбергам, Тимченко, Рашникову, топ-менеджерам Татнефти и Башнефти и другим, у которых есть очень прилично отстроенный по  мировым стандартам бизнес, где они пекутся об эффективности, внедряют технологии и научные разработки, было бы интересно так же развивать свои хоккейные клубы. Почему они к хоккею не подходят с теми же самыми мерками, как к своему бизнесу, к его развитию и управлению, не внедряют новое?! Это загадка.

В ваших работах много говорится о контроле шайбы. «Трактор» Валерия Белоусова потрясающе использовал этот элемент игры. В команде были уровневые игроки, они отлично держали шайбу, что позволяло им атаковать и атаковать и забивать.  

Это, да, хороший момент. Но нужно очень четко понимать, как его использовать. Например, ЦСКА Квартальнова в прошлом сезоне почти полностью ликвидировало этот момент – контроль шайбы. Они играли в прошлом году практически без этого принципа. За исключением Радулова. На нем строился контроль шайбы в зоне соперника. У них был форчекинг глубокий в зоне соперника – по ситуации: одним, двумя или тремя игроками, и все атаки они начинали практически забросами в зону. И в основном это были атаки сходу. Процент позиционных был небольшой.

Между прочим, и это тоже сгубило ЦСКА в плей-офф со СКА. Питеру нужно было выработать ресурс энергозатратного хоккея, в который играли москвичи, они стали больше держать шайбу, благо там было кому это делать. И ЦСКА функционал подсел.

Согласитесь, многое в хоккее все-таки зависит от уровня исполнителей? И есть команды, для которых регулярный чемпионат – не подготовка к плей-офф, а свой собственный полноценный турнир, где нужно занять место, например, не ниже десятого.

Все равно можно пытаться делать результат и с такими командами. Даже несмотря на подбор игроков. Можно ведь и под игроков концепцию придумать. Ведь о чем идет речь – прежде всего, нужно понимать, какой материал в руках у тебя, понимать сильные и слабые стороны каждого игрока, линий, троек атаки, пар защитников. Для этого как раз и нужны информационные технологии, чтобы тренер имел полную информацию и понимал, с кем он работает, возможности игроков, какие тактические и стратегические варианты они способны эффективно реализовать. Без таких технологий это превращается в поиск чёрной кошки в тёмной комнате. Так «в потёмках» работает почти вся КХЛ сегодня.

Можно, например, создать разноплановые пятерки в команде. Одна будет играть в один хоккей,  вторая – в другой, третья – в отличный от первых двух. Это будет страшное дело для многих тренеров-соперников в КХЛ. Но для этого нужно работать с информацией, другого пути нет.

В 2012 году вы говорили, что качество учебно-тренировочного и соревновательного процессов находится на уровне 25-летней давности. За прошедшее время что-то изменилось?

Тогда я анализировал показатели матчей наших команд против североамериканских профессионалов в начале и середине семидесятых. По таким показателям как напряженность и интенсивность, количество ТТД те матчи превосходили матчи КХЛ в 2012 и 2013 годах. Но сейчас заметен рост. Стало больше внимания уделяться функциональной подготовке игроков, прежде всего, за счет предсезонки. Можно, конечно, говорить о ее качестве, соответствии науке и индивидуальным особенностям каждого игрока. Но в целом шаг вперед сделан.

Однако в тактическом плане нет развития, по-прежнему имеется одна модель на всю КХЛ: заброс в зону атаки - это атакующая часть модели, 1-4 (1-3-1) - ее оборонительная база.

Команду СКА прошлого сезона я просто вывожу за скобки, как исключение.

Большое отставание имеется и в индивидуальном тактическом мастерстве: в школах этому уделяется мало внимания, а в КХЛ также негде развиваться по причине использования упрощённых схем игры.

В целом, конечно, мы все также уступаем требованиям международного уровня и НХЛ. За последние лет 10-15 наш хоккей ничего нового не внёс в теорию и методику игры, а ведь были времена, когда наши специалисты и тренеры, советский хоккей в целом сами определяли тенденции развития мирового хоккея. За нами тянулась не только Европа, но и Северная Америка.

На какие научные дисциплины вы опираетесь?
В основном технические и естественно-научные: системный анализ, теорию эффективности целенаправленных процессов, квалиметрию, математику, физику, теорию вероятности, математическую статистику. У меня нет медицинского образования – поэтому мне тяжело в  вопросах функциональной подготовки, развития спортивной работоспособности, но на уровне самообразования стараюсь развиваться в этом направлении, читаю литературу, общаюсь с людьми, которые этим занимаются. Делаю это для того, чтобы иметь комплексный взгляд на вопрос. 

В России ваши разработки, кажется, практически невозможно воплотить. Построить полноценную систему в отдельно взятом клубе по всем параметрам невероятно тяжело, так как там часто меняется руководство, администрация и персонал. После чего никакая система уже не нужна, так как у новых людей совсем иные цели…

Согласен. Юрзинов мне об этом еще в самом начале говорил на тренерских семинарах: «Ты тут им высокую науку толкаешь, а это такие люди – над каждым из них висит меч, им нужно прямо сейчас дать результат, иначе завтра их уже не будет в командах».

Зато интерес проявляется со стороны Северной Америки: со времён работы в КХЛ у меня сохраняются контакты с рядом методистов из HockeyCanada и USAHockey. В последнее время появляются контакты с некоторыми компаниями из Канады, работающими в области информационно-технологического обеспечения хоккея. Но я пока осторожно к этому отношусь. Хотелось бы реализовать всё в России. К тому же речь идёт не обязательно о создании полномасштабной системы, но хотя бы научно-методический центр должен быть создан в каждом клубе КХЛ – то, что в советские времена называлось комплексной научной группой. И ведь ещё в 2011 г. Президент КХЛ Александр Медведев утвердил такой документ, которым всем клубам предписывалось создать такие центры, но так ничего и не сделано. Можно справедливо задать вопрос: а сколько это будет стоить, тем более в современных условия? Отвечаю: по моим оценкам, которые в своё время были представлены руководству КХЛ, для создания методического центра клубу достаточно не купить 1 легионера (даже не для 1-го звена), а поднять на его место игрока из МХЛ и разницу в финансировании направить на создание центра. Вот и всё. К тому же такой центр создаётся не на 1 сезон, а будет работать на всю клубную вертикаль от детской школы до команды КХЛ лет 5-10, как минимум. Подумайте над этим, уважаемые владельцы клубов.

Некоторые клубы только этим летом ввели в свое штатное расписание должность видеотренера.

Это, конечно, уму непостижимо. Особенно если вспомнить, что еще в начале восьмидесятых канадский тренер и генеральный менеджер Глен Сатер привлек к работе с «Edmonton Oilers» человека, который занимался попытками получить дополнительную информацию для работы путем записи и просмотров видео матчей. До этого же все тренеры руководствовались впечатлениями и данными, основанными на личных он-лайн просмотрах матчей. Тогда в Эдмонтоне только начинала строиться команда-династия и в итоге они выиграли несколько Кубков Стэнли.

Этот видеотренер начинал в Бостоне, но его оттуда выгнали, так как, видимо, считали, что такая работа гранду лиги, одному из «большой шестерки» не нужна. Сатер его взял, и этот человек стал одним из кирпичиков великого «Oilers». А по прошествии лет десяти уже отсутствие в командах НХЛ специалиста по видео считалось признаком непрофессионализма тренерского штаба и менеджмента. По тем временам использование видео соответствовало передовым рубежам развития техники и технологий. Но прошло уже более 30 лет, появились новые информационные технологии, и чтобы соответствовать современному уровню развития, по моему убеждению, нужно говорить уже не о видео-тренерах, а о тренерах по информационным технологиям, т.е. специалистах, которые способны собирать, интегрировать, обобщать большие потоки информации обо всех аспектах игры, методически интерпретировать их, предоставлять тренерам и совместно с тренерским штабом вырабатывать решения по управлению тренировочным процессом и соревновательной деятельностью команды.


В ПОИСКАХ НАЦИОНАЛЬНОГО СТИЛЯ

Как на ваш взгляд развиваются четыре ВШТ в России – в Челябинске, Питере, Москве и Омске? На каком они уровне?

В свое время я их все объездил, со всеми разговаривал. Считаю, что у всех есть огромный потенциал для развития. Все эти школы отстают от того уровня, который они должны показывать. Они не играют той роли в нашем хоккее, которую могут играть. ВШТ должны быть флагманами подготовки научно-обоснованных программ развития хоккея, тренерских кадров, научно-методического и информационно-технологического обеспечения. Ничего этого нет. К сожалению. Плюс есть вопросы по кадрам, конечно: мало молодёжи, преподаватели все, в основном, уже в солидном возрасте.

Ваше мнение о проекте юниорской сборной, которая будет играть в МХЛ?

В принципе, положительное. Наверное, в плане подготовки к чемпионату мира это принесет пользу. Но нужно учитывать особенности российского хоккея. Если проект будет площадкой, где будут отрабатываться новые методики, разные технологии, которые потом будут распространяться и уходить во всю вертикаль сборных, то это будет очень хорошо. Но есть опасность, что он просто превратится в наигрывание состава для узкой цели – выступления на чемпионатах мира. Тогда это ничего хорошего не даст.

В разное время вы говорили, что у Канады и Швеции есть свой ярко выраженный стиль, свои школы, а в России концепция национального стиля хоккея наоборот не разработана. И еще говорили, что советский стиль утерян, а российский не обретен и никто не может внятно сформулировать, что это такое. Вы попробуете сейчас это сделать?

Если критерием национального стиля считать то, в какой хоккей играет большее количество российских клубов КХЛ и сборных команд России разных возрастов, то ситуация следующая. Превалирующая тенденция в клубах КХЛ и сборных: в атаке – это такой забросный стиль, известный с 50-х годов по хоккею Северной Америки, заброс и навал. В обороне – такая закрытая статичная тактика: 1-4 откат или 1-3-1 (с более активной игрой в средней зоне). Это две стороны стиля, который превалирует в КХЛ и, по большому счету, в сборной тоже. Там при Билялетдинове была совсем пассивная система, при Знарке сейчас – более активная, с большим движением крайних нападающих, в средней зоне.

Можно ли это назвать российским стилем? По вышеприведённому критерию – да. Но мне, например, стыдно это признавать. Не знаю как другим, в том числе руководителям и специалистам нашего хоккея.

Неужели нет ничего положительного, современного?

Конечно, есть. Прежде всего – это работа Быкова и Захаркина. Но вы посмотрите опять какое отношение. Стоило человеку с научных позиций приоткрыть некоторые нюансы работы, например, над функциональным состоянием игроков по ходу длительного сезона, когда неизбежны запланированные спады (без кавычек), как его тут же обсмеяли так называемые «специалисты». Почему-то никто из них по окончании сезона не смог внятно объяснить и ответить за свои слова. Также к положительному можно отнести создание тройки Дадонов – Шипачев – Панарин в СКА.

Большие надежды возлагаю на работу новой команды в ФХР, недавно избранного Правления под руководством Аркадия Ротенберга.

Кем вы себя ощущаете в большей степени: революционером, который борется с системой, или белой вороной? Хотите ли вы вообще бороться против устоявшейся системы?
Не хочу, конечно. Не хочется тратить время на борьбу. Просто мне хочется, чтобы наш хоккей развивался. И развивался в современном направлении. И не просто так, а сам бы диктовал и находил, образовывал эти тенденции, как это было в советское время. Поэтому я просто делаю своё дело, которое избрал для себя и открыт для любых контактов.

    Banner Akad_Zaharkin_Novosib Banner IdealScout Banner SportExpert banner altayvitaminy ArtHockey Banner_Sakhalin

Все права защищены. Любое использование материалов сайта допускается только с разрешения правообладателя. За получением разрешения на использование обращаться по адресу E-Mail Image При любом использовании материалов ссылка на сайт lifeinhockey.ru обязательна ©